 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
}
Каторжанин останавливался.
Барабан замолкал.
Профос и комит осматривали человека, как лошадь на ярмарке: есть ли зубы, целы ли ноги и руки, не сломаны ли под пыткой ребра.
Если каторжанин годился, лекарь галерного экипажа при помощи кузнеца клеймил его раскаленными железными литерами.
Затем каторжан, отобранных на одну галеру, сковывали цепью - по двенадцать человек.
Профос напамять читал им "правила жизни и смерти". Правила были простые: за проступки наказывались или "ударами кнута, вплоть до последнего дыхания", или "смертью, посредством повешения на удобной для сего рее". Каторжане слушали молча, лица их ничего не выражали, кроме усталости.
Капитаны лениво судачили и скучали.
Только у комитов были озабоченные глаза: за ход галеры отвечали они.
А что можно сделать, когда каторжан мало и все они истощены пытками и тюрьмами, а те, кто чуть поздоровее, делают все, чтобы убежать, галер же в королевском флоте много и гребцов всегда не хватает... Бывшего премьер-лейтенанта капитан галеры Мунк Альстрем узнал сразу, так же как узнал его и комит Сигге.
|
|
|
|
|
|
|
