 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
}
Пожурил, что-де рано на печь, что-де надобен я, что дела для меня - непочатый край.
Еще бородой попенял, принуждать не стал, а знак бородовой мне принесли.
Ну, обрился.
Босое рыло-то, а? Сильвестр Петрович утешил: лик как лик, дядюшка дядюшкой и остался, борода была нивесть уж какой красоты, жалеть не о чем.
Старик в ответ покачал головою, повздыхал: - Все ж не привыкнуть никак.
Словно нагишом по улице водят... Пафнутьич в сумерках сказал с сердцем: - А меня пусть хушь вешают, хушь колесуют! Не отдам браду! Дядюшка усмехнулся, стал рассказывать дальше, как Петр Алексеевич попенял его и платьем - не пора ли, дескать, по европейскому подобию одеваться, в кафтан польский али венгерский, зачем-де пыхтеть да потом обливаться в одежде до пят.
Родион Кириллович ответил государю так, что тот и удивился и обрадовался.
|
|
|
|
|
|
|
